Category: общество

я

Добро пожаловать!


В наш Терем-Теремок в деревне Кесалон!

Жители Теремка:
~ Хаим - 10,5 лет
~ Мойше 13 лет
~ Йосиф 15 лет
~ Эстер 18 лет
~ Мара (Мирьям) 21 лет
~ Дора 23 года, её муж Яков Леви и дочки Хая и Батья

а также,
~ папа Саша 46 года
~ мама Яна, такая же молодая
берет

Три дня в Городе детства

Три дня в Городе детства были стремительны, полны волшебных встреч, радостных находок и подарков.
Ночи были необычно короткими, а каждый день - длиной в два. Во мне трепетало предвкушение чуда. Невидимая бегущая дорожка несла меня вперёд к людям и открытиям.
Мне везло буквально во всём: с погодой, с моим временным пристанищем, с таксистами и стаканчиками голубики в самый нужный момент.
Но самым главным подарком в этом путешествии в мой город и в историю моей семьи были люди. Их лица, глаза, улыбки, их готовность помочь, поддержать, их душевность, открытость и доброжелательность.
Я чувствовала в те дни и сейчас храню огромную благодарность ко всем ним!

Collapse )

берет

(no subject)

Короткий эпизод из жизни.
Умер Сашин дедушка. Мы приехали навестить родителей в траурную неделю (на шиву). Я сижу на кухне с семимесячным животом, вокруг всё время движение: в доме много незнакомых людей, шум, суета.
Ко мне подходит четырёхлетний сын, садится напротив меня и говорит: "Наконец можно спокойно поговорить. Скажи мне, как устроена попа?"
Я в потрясении: почему он видит самую, на мой взгляд, неподходящую для общения обстановку спокойной?! Но доверчивый и пытливый взгляд ребёнка помогает мне настроиться на разговор, и, отключившись от внешней суеты, мы с ним обсуждаем подробности строения "попы".
Вспомнился этот эпизод в связи с сегодняшним разговором с Сашей. Я поняла, что, несмотря на внешние суету и шум, я действительно была свободна внутренне. И сын это почувствовал и в этот момент решился обсудить со мной вопрос, давно занимавший его.
Подумала, что смерть близкого человека на некоторое время делает нас свободными. Когда мы оказываемся у черты, разделяющей жизнь и смерть, когда мы стоим по эту сторону её, а родной человек оказывается по другую её сторону, тогда в тень отходят все будничные заботы, проблемы и переживания, которые заполняют наше существование, и мы оказываемся одни в прозрачной беззвучной бесконечности. Одни наедине с Творцом. И именно в этот невероятно тяжёлый, трагический момент нам даётся ни с чем несравнимое ощущение свободы. Свободы от условностей, от вещей, от чужих мнений, от мирской суеты, от заботы о завтрашнем дне.
Законы траура освобождают еврея от самых привычных элементарных дел: он не должен здороваться, мыться, менять одежду, выходить из дома, работать; от ряда заповедей: чтения некоторых молитв и изучения Торы.
Человек становится свободен внешне и внутренне, и в этот момент ему даётся редкая возможность увидеть себя и свою жизнь из бесконечности мироздания и почувствовать, что ему действительно важно и ценно на его земном пути.
берет

* * *

.
Есть такое мнение, что трогать подробности из жизни ушедших близких - это неуважение к их памяти.
Потому что, если они что-то скрывали и не рассказывали, значит знать нам это не положено. Табу! Ша!

А мне так чувствуется, что таким подходом мы делим поступки и мысли наших бабушек и дедушек на хорошие и плохие, правильные и вредоносные. Вместо того, чтобы принять дорогих нам людей целиком и попытаться понять их и их жизнь.
Снять маски, которые им волей или неволей пришлось носить перед нами. Позволить им разжать зубы, излить душу, не таясь, рассказать нам о своих мечтаниях, метаниях, запретной любви и слезах в подушку.

Там, где наши бабушки и дедушки сейчас, нет разделения на да и нет, хорошо и плохо, чисто и грязно. И да, им нужно наше приятие. И любовь без условий.

И чем больше мы поймём и примем тех, кто шёл впереди нас, тем лучше мы разберёмся в себе самих.
.

берет

* * *

.
Моего прадедушку звали Хаим. И жил он со своей женой Ханой в маленьком украинском городке Гранове Гайсинского уезда.
Свою землю евреям в то время и в той стране иметь не полагалось, поэтому дедушка брал землю в аренду. Не просто землю, а плодовые сады. Это называлось "под цвет". Весной снимал сады, ухаживал за ними, удобрял, берёг от вредителей, осенью собирал урожай, продавал (в том числе и заграницу), а землю возвращал владельцу.
И так он жил до наступления эпохи всеобщего равенства. А после наступления он тоже жил, работал, выращивал и продавал фрукты. Потом его немного раскулачили: отрезали кусок участка возле дома. На отнятом участке рос бурьян. Потому что никому эта земля была не нужна. Но главное - справедливость, тут ничего не поделаешь.
А потом на Украину пришли немцы. Два дедушкиных сына ушли с ними воевать. А дедушка с бабушкой в спешке собрали вещи, сели на подводу и поехали на станцию. На полпути дедушка сказал: "А ну, поворачивай назад, я знаю немцев, видел их в 28-ом году. Это культурные люди."
И они вернулись...

Мы едем в машине и мой 13-летний сын спрашивает: "Я так понял, что у немцев были большие планы на евреев? Но этого же не произошло на самом деле?"
Я знаю, что рано или поздно этот момент наступит, и мои дети поймут, ЧТО произошло с евреями. Но я стараюсь отодвинуть этот момент. Потому что катастрофу нужно воспринять умом. А ребёнок такие вещи принимает сердцем, и они проникают прямо в подсознание, в каждую клеточку тела, и там поселяется вечный страх: "а что, если это произойдёт со мной, с моими мамой и папой?", "как могут люди творить ТАКОЕ?"

Поэтому никаких военных музеев, исторических поездок, книг и фильмов по этой тематике.
Но вокруг идёт жизнь, ведутся разговоры, слышутся воспоминания.
Ребёнок взрослеет и задаёт этот вопрос. Я не отвожу глаза. Я отвечаю: "Произошло, мой любимый...".
.
берет

* * *

.
Несколько лет назад в Израиле умер в возрасте 102 лет известный раввин, у которого на тот момент было 1400 прямых (!) потомков, в их числе двое внуков его правнуков, т.е. шестое поколение. Йосеф Шалом Эльяшив, ז''ל
И я подумала, что даже при больших усилиях с нашей стороны, число известных нам предков в какой-то момент может оказаться значительно меньше, чем число людей, произошедших от нас. И это замечательно!
Конечно, не каждому дано стать такими богатыми дедушкой или бабушкой, но всё же... И тогда, я думаю, лет через ...дцать я повешу рядом с родословным деревом моих предков большой плакат с именами и датами рождений моих потомков. Чтобы в ответственный момент не путать их имена, не забывать поздравлять их с днями рождениями и молиться за здоровье и благополучие каждого.
берет

Еврейская стирка

.
У нас в семье четверо мужчин, а значит такая картинка в нашем доме не редкость.

По еврейскому закону каждый мужчина и мальчик должен носить на четырёх углах своей одежды цицит (кисти) - особым образом завязанные нити.
На обычной одежде кистей у нас нет, как впрочем и четырёх углов (когда-нибудь я займусь этим вопросом и сошью своим мальчикам жилетки с четырьмя углами внизу), поэтому наши мужчины выполняют заповедь, надевая под (или на) обычную одежду вот такие "пончо" с кистями на концах.
Сшиты они из хлопковой ткани, кисти - шерстяные.

Каждое утро четверо человек в нашей семье надевают цицит.
И каждый день в нашем доме звучат слова: "И сказал Господь Моисею: Обратись к сынам Израиля и скажи им, чтобы во всех поколениях делали они себе кисти-цицит на углах одежды и вплетали в каждую кисть-цицит голубую нить. И она будет у вас в кисти-цицит, и увидев её, вы будете вспоминать все заповеди Господа и исполнять их; и не будете блуждать, влекомые сердцем и глазами вашими, которые совращают вас. Дабы помнили вы и исполняли все заповеди Мои и были святы перед Вашим Богом."

DSC_0005

Collapse )
.
берет

О ценных вещах

.
Вчера, вдохновлённая лекцией Елены Хэрмэнс, взялась за материалы о своей родословной.

В воспоминаниях старшей сестры моего прадедушки есть подробный рассказ о приданном её мамы (моей прапрабабушки): дорогой мебели, атласных одеялах и подушках, расшитом узорами и украшенном кружевами постельном белье, зеркале в серебрянной раме, богатом гардеробе, сервизах с выгравированными на них инициалами, серебрянной с позолотой посуде и пр.
А потом идёт короткий рассказ о погроме 1905 года в Новгород-Северском. Дом моих родных был вторым, на который напала пьяная озверевшая толпа. Слава Богу, вся семья чудом выжила, но в один миг они лишились всего имущества, а ещё через короткое время моя прапрабабушка умерла. Ей было 40 лет.

Прошло 36 лет. Семья моего прадедушки (того, который мальчиком выжил во время погрома) и прабабушки, которая была родом из состоятельной семьи, вынуждены были сорваться обустроенного места на тёплых волжских берегах и уехать в эвакуацию на холодный суровый Урал. До вещей ли тогда было?

Прошло ещё полвека. Обжившись на новом месте и вновь обзаведясь вещами, мои бабушки, которые ещё помнили свой дом на Волге, и их потомки вновь покидают всё нажитое и со 100 долларами на человека переезжают в новую страну, где начинают жизнь заново.

Вы понимаете, почему я не ценю драгоценные вещи? Почему мне не нужны золотые украшения, серебрянные сервизы и дорогие наряды? Я не верю в их силу.
Я верю в то, что самое важное человек носит в самом себе. Носит внутри себя любовь к себе и к людям, веру в свои силы, потребность помогать окружающим, умение приспосабливаться к меняющимся условиям, способность постоянно генерировать новые идеи и находить выход из казалось бы безвыходных ситуаций.

Поэтому когда однажды ночью в Кесалоне возникла опасность пожара, я подумала только о том, что в машину нужно срочно вынести спящих детей и фотографии. Всё остальное можно нажить заново.
.
берет

Евреи, евреи...

Оригинал взят у arktal в Евреи, евреи...


«Мы не вашего стада овцы»
Почему русские в воронежском селе считают себя евреями




Час самолетом до Воронежа, потом 160 км по вполне приличному шоссе до райцентра Таловая, потом еще 6 км по дороге чуть хуже, мимо брошенного клуба до села Высокий. Налево — три сотни деревянных одноэтажных домов, направо грунтовка ведет к черной черноземной колее. Колея упирается в кладбище с ярко-голубыми воротами, по углам — две звезды Давида. На могильных камнях под той же звездой — фотографии абсолютно русских лиц с именами Нойма, Исаак, Сара, Рахиль и т.д. Это предки тех, кто и сегодня живет в Высоком «по закону Моисея и Израиля», как сами о себе говорят.

Дед Елизар Яковлевич Кончаков сердился: «Что вы говорите, что мы не знаем традиции? Зачем вы именуете нас какими-то субботниками? — кипятился он, отчего его южнорусский говор с «гхы» только усиливался. — Мы — евреи! Отец мой по этому молился, и его отец», — тут дед шмякнул по столу старым молитвенником, на титуле которого было написано: «Еврейский Молитвословъ, Вильно, 1880». — «У меня вот талес домотканый, ему 100 лет», — и он достал из все того же черного пластикового пакета пожелтевший, грубой ткани талит[1]. C поперечной, как и положено, синей ниткой на крыльях и с цицит (кисти) на концах.
Collapse )
берет

Место на земле

.
Два месяца я не появлялась в Живом Журнале. Два месяца мы живём в новом доме. В своём доме.

Первые несколько недель я просыпалась каждое утро и говорила, напоминала себе: "это наш дом, сейчас я пойду копать нашу землю, а вечером мы все соберёмся на нашей кухне". Больше не нужно бежать, искать, переезжать, вздрагивать от звонка хозяев, не нужно убеждать себя, мужа и детей, что и в чужом, съёмном доме можно жить в полную силу, что дом - это всего лишь вещь и ничего в этом мире по-настоящему не принадлежит нам.

Поселиться в своём доме после бесконечных переездов - это как выйти замуж после многих знакомств, ничего не значащих признаний, долгих ночных прогулок и спешных объятий.
Когда-нибудь в жизни ты принимаешь решение и уже не оглядываешься назад. С этого момента этот человек становится частью твоей жизни. Не на время, а навсегда.

С сегодняшнего дня это здание становится твоим домом, пространством, окружающим тебя изо дня в день, источником силы и местом, которое ты наполняешь теплом, запахами и звуками. И уже неважно, что крыша недостаточно высокая, что стены из гипса, а в саду камней больше, чем земли. Всё это твоё. Ты или полюбишь всё таким, как есть, или изменишь. И не будешь рассматривать другие дома на тему: "что-то я поспешила с покупкой" и "а вот у них дом лучше".

Просто будешь открывать глаза на рассвете, всматриваться в одновременно близкие и незнакомые черты, повторять себе: "это моя новая жизнь", вставать и начинать знакомиться, впитывать, излучать, врастать корнями, гладить, прислушиваться, ворочать камни, поливать и взращивать.

И отныне в этом мире у тебя будет место или человек, с которыми вы одно целое. Ты будешь не просто Валей, ты будешь "Володиной женой". И даже если кто-то не знает твоего имени, то всегда сможет сказать: "та хозяйка оранжевого дома с большим садом".
.